СПАСИБО ТЕБЕ, МОЯ СОБАКА...
Привет, моя собака! Ты ведь всё понимаешь, а я так редко говорю тебе спасибо...
Спасибо тебе за то, что ты меня выбрала. Это было нечестно так врываться в мою душу, но я теперь не представляю свою жизнь без тебя. Да и не была бы моя жизнь такой полной без тебя...
Спасибо тебе за все испорченные вещи. Если бы не ты, то мне бы и в голову не пришло обновить гардероб, обувь, ремонт в доме. Перемены должны быть такими: внезапными и безапелляционными, иначе они могли бы так никогда и не произойти.
Спасибо тебе за твоё непослушание. С каждым днём ты делаешь меня сильнее духом. Теперь даже на работе мне проще проявлять стойкость и упорство. Ты тренируешь меня каждый день и это приносит свои плоды.
Спасибо тебе за твои капризы. Ты делаешь меня терпеливее и мудрее с каждым днём. Ты учишь меня брать ответственность за тебя и твои поступки, а, значит, делаешь меня сильнее и лучше...
Спасибо тебе за наши дожди. Без тебя мне и в голову не пришло бы высунуть нос на улицу, а теперь я умею наслаждаться запахом свежей дождятины и задорно шлёпать по лужам... Как в детстве...
Спасибо тебе за мой смех. Иногда ты вытворяешь такое, что невозможно не улыбнуться даже в самый пасмурный день...
Спасибо тебе за безудержную радость. Ты напомнила мне своим блеском в глазах как можно радоваться мелочам в жизни, как много значат эти самые мелочи для счастья... Пока тебя не было, мне незачем было это вспоминать...
Спасибо тебе за наши закаты. В суете повседневности закаты стали затираться в круговороте дней, а ты показала мне снова всю красоту заходящего солнца во всём её разнообразии...
Спасибо тебе за наши бессонные ночи. Только ради тебя я могу подскочить посреди ночи и побежать на улицу, где я смогу вдохнуть кристальную чистоту ночного воздуха и насладиться видом звёздного неба... Без тебя мне это и в голову не пришло...
Спасибо тебе за клубы шерсти по всем углам. Нашлись все давно потерянные вещи и квартира убирается гораздо чаще, ведь ты прекрасно умеешь приучать к порядку...
Спасибо тебе за твою неидеальность. Ты учишь меня принимать тебя такой, какая ты есть и любить ещё сильнее в этом несовершенстве...
Спасибо тебе за мокрый нос, который как холодный компресс на разгорячённую душу ложится освежающей повязкой и приносит невероятное облегчение после тяжёлого дня...
Спасибо тебе за твой взгляд, проникающий прямо в душу и лечащий все раны, которые наносит жизнь... Ты - мой лучший психолог из всех, которые у меня когда-либо были или не были...
Спасибо тебе за то, что иногда бесишь меня так, что хочется взорваться... Ты учишь меня сдержанности и душевному равновесию...
Спасибо тебе за внимательность, с которой ты слушаешь всё моё нытьё и даже не перебиваешь, не осуждаешь, не ругаешь... Ты слушаешь и принимаешь меня целиком со всеми моими недостатками...
Спасибо тебе за молчание. Я могу доверить тебе любой свой секрет и ты ни за что на свете не разболтаешь его никому и никогда...
Спасибо тебе за любовь... Я далеко не идеальный хозяин, но ты всё равно любишь меня, не смотря ни на что...
Спасибо тебе за сонное сопение возле моей кровати. Когда я его слышу, то я понимаю, что всё хорошо, ведь ты есть где-то рядом...
Спасибо тебе, моя собака, за то, что ты есть... Будь, пожалуйста, подольше... Я очень тебя люблю...
(с) Малишевская Алеся
Пёс в Большом Городе / Dog and the City / Собаки
Пёс в Большом Городе / Dog and the City / Собаки
Broadcast playing music to status
Show this app when I play
Broadcast playing music to status
Show this app when I play
|
||
Ну какая же милота! ???
Акварель "О, султан моего сердца !" Вадима Солодкого
Акварель "О, султан моего сердца !" Вадима Солодкого
Like
Черт меня дернул завести таксу. Я всегда животных любила, с самого детства в нашем доме жили и кошки, и собаки, и прочая живность.
Уйдя в самостоятельное плавание, я сначала долго строила карьеру, потом мужа строила и ребенка. Не до собак было.
В общем, мечта сбылась: мужики мою идею поддержали.
Планировали купить девку, решив, что с ней меньше проблем. Ехали за щенком и воображали, что выберем самую спокойную и миролюбивую, способную ужиться с нашей кошкой.
Ага.
Дверь нам открыла хозяйка таксофермы, впустила нас в квартиру.
Из комнаты выплыла важная таксячья мамаша, явно измученная своим высоким статусом. Соски собаки волочились по полу. Сопровождало мать стадо уменьшенных таксячьих копий. И конечно же, мы не обратили совершенно никакого внимания на спокойных и миролюбивых девочек, сидевших на толстых попах поодаль от гостей, потому что все взгляды приковал к себе какой-то малолетний псих, бросившийся навстречу своей судьбе, то есть нам.
Пока я умилялась и ахала от восторга, муж отдавал деньги хозяйке.
Я опомниться не успела, как получила товар, уместившийся на ладони весь целиком, кроме маленького крысиного хвостика. Всю дорогу щенок пищал, пока не нашел место под мышкой, где и заснул.
Наша сиамская кошка очень возражала против покупки. Она, увидев, какое недоразумение теперь будет жить на ее территории, нервно дергала хвостом и фырчала.
Поняв, что ее доводы никому не интересны, ушла в шкаф, и просидела там четыре часа.
Все это время мы крутились вокруг нового члена семьи. Новый член плакал, оторванный от родной мамы, и искал ей альтернативную замену. Для этого прекрасно подошла диванная подушка, уголок которой щенок запихнул себе в пасть и начал усиленно сосать, ритмично разминая лапками оставшуюся малую часть.
У сына выскочило:
— Муму́лю муму́лит! — эта фраза навсегда укоренилась в нашем лексиконе.
Успокоившись, он уснул на этой же подушке. «Мумуля» верой и правдой долго служила щенку, пока окончательно не развалилась.
Собаке дали имя и паспорт. Теперь Жорик, он же Гоша, он же Гога, он же Жора, полностью утвердился в положении хозяина квартиры и всех ее обитателей, включая сиамскую Мусю, разумеется.
Поначалу кошка, считая, что она находится в первом кругу законных наследников жилплощади, качала свои права.
Делала она это изящно: проходя мимо Жорика, даже не смотрела в его сторону. И внезапно — хрясь лапой по лбу щенка. Тот — в слезы и на руки к хозяйке. Муся, полная достоинства, фланирует к окну и — до свидания, разбирайтесь сами.
Не знала она, наивная душа, что Жора очень быстро растет.
К ее сожалению, размер стандартной таксы превышает размер стандартной сиамской кошки.
И еще одна деталь, испортившая Мусе лучшие годы ее молодой и свободной жизни — характер Жоры оказался значительно противней ее отвратительного сиамского нрава.
Говорят, мужчины не плачут — мужчины… ноют. Вот то же самое я хотела бы сказать о Жорке. Всего, что ему нужно, (а ему все время что-нибудь, да нужно), этот паразит добивается жалобным скулежом.
Таким образом он добился места на кровати и на всех креслах, имеющихся в доме. Лучшие куски — ему. Все — ему!
Муся выразила ноту, которую пес проигнорировал. Теперь она спит на шкафу — в шкафу ее находит такса. В маленьком Мусином домике, украшенном когтеточкой, тоже спит такса. Хотя ему это нафиг не надо. Но — принцип дороже всего.
Я прочитала семейным лекцию об отсутствии чувства насыщения у такс. Семейные соглашались и кивали головами, как китайские болванчики. И что? Жорик за месяц набрал килограмм, по человеческим меркам — целых пятнадцать! Я усилила контроль.
Мужчины под моим неусыпным взглядом вели себя безупречно, ни один кусок колбасы не улетел с обеденного стола в пасть собаки.
Это я, дура, так думала. На самом деле, колбаса очень виртуозно летала, а Жорик талантливо ее ловил.
А знаете, что их выдало? Звук захлопнувшихся челюстей: клац! И все это за моей спиной!
В общем, я перешла на сторону кошки. Она, по моему мнению, была честной. Противники делали вид, что им на это абсолютно наплевать.
К ужину подняли руки и лапы, вынеся белый флаг.
— За жрачку продались, — многозначительный взгляд Муси говорил сам за себя.
— Ага, — согласилась я.
После появления в доме члена таксячьего племени пришлось существенно расширить круг знакомств. И я, заметьте, не считаю хозяев разных собак. Но вот о ветеринаре хочу рассказать.
Нам повезло. Доктор Глебов оказался просто светилом науки в пятом поколении. У него прапрадед еще служил при царской конюшне.
Представляете размах? Теперь мы виделись с чудесным доктором часто, если не всегда. Потому что Жорик умудрялся попадать в неприятные ситуации очень часто, если не всегда.
Самое обидное — это то, что мы — внимательные и чуткие хозяева. Поводок для нас — святое! Для нас — да, но не для нашей собаки.
Он умудрялся срываться с него правдами и неправдами.
А еще он, с рождения склонный к побегам, всегда находил щелочку или лазейку, чтобы благополучно смыться.
Над нами смеялись наши гости: мы с непроницаемыми лицами контролировали все их передвижения. Даже в туалет. И неизменно говорили:
— Плечом вперед. Дверь открыть. Дверь закрыть. Лицом к стене. Плечом вперед.
Не хватало только обыска. Мы объясняли им, что такса обязательно выберет момент, чтобы воспользоваться беспечностью неопытных людей. Гости смеялись, смеялись, пока не надоело.
Поэтому пришлось строить для них гостевой домик. Накладно, а что делать?
Все это делалось во избежание побега, не сулящего ничего хорошего для дурной таксы. В первую самоволку он съел осу. Глебов сделал укол собаке и селфи с ней. Поржал.
Во второй побег Жорка получил копытом по голове от лошади. У него, наверное, случилась амнезия, потому что лошадей он как не боялся, так и не боится до сих пор. Глебов сделал перевязку собаке. И укол. Обошелся без селфи. На нас смотрел косо.
Потом Жорку покусала другая собака. Глебов сделал операцию Жорке и внушение — нам. Мы молчали виновато.
В следующий раз Жора сожрал какую-то вонючую дрянь. Сначала вывалялся в ней, а потом поел.
Глебов смотрел на нас с профессиональным интересом: наверное он хотел написать диссертацию на тему «Основные характеристики владельцев животных с маниакальным пристрастием к самоубийству».
А мы в это время стояли в дверях его кабинета и мяли в руках шапки, словно ходоки у Ленина. Глаза наши были опущены долу, а с лаптей стекала вода от подтаявшего в помещении снега...
Жорик до сих пор с нами. Годы ничуть не изменили его подлый характер, разве что только немного смягчили.
Недавно мы отметили его двенадцать лет.
Сколько это будет по человечьим меркам, не знаете?
(с)Анна Лебедева
Уйдя в самостоятельное плавание, я сначала долго строила карьеру, потом мужа строила и ребенка. Не до собак было.
В общем, мечта сбылась: мужики мою идею поддержали.
Планировали купить девку, решив, что с ней меньше проблем. Ехали за щенком и воображали, что выберем самую спокойную и миролюбивую, способную ужиться с нашей кошкой.
Ага.
Дверь нам открыла хозяйка таксофермы, впустила нас в квартиру.
Из комнаты выплыла важная таксячья мамаша, явно измученная своим высоким статусом. Соски собаки волочились по полу. Сопровождало мать стадо уменьшенных таксячьих копий. И конечно же, мы не обратили совершенно никакого внимания на спокойных и миролюбивых девочек, сидевших на толстых попах поодаль от гостей, потому что все взгляды приковал к себе какой-то малолетний псих, бросившийся навстречу своей судьбе, то есть нам.
Пока я умилялась и ахала от восторга, муж отдавал деньги хозяйке.
Я опомниться не успела, как получила товар, уместившийся на ладони весь целиком, кроме маленького крысиного хвостика. Всю дорогу щенок пищал, пока не нашел место под мышкой, где и заснул.
Наша сиамская кошка очень возражала против покупки. Она, увидев, какое недоразумение теперь будет жить на ее территории, нервно дергала хвостом и фырчала.
Поняв, что ее доводы никому не интересны, ушла в шкаф, и просидела там четыре часа.
Все это время мы крутились вокруг нового члена семьи. Новый член плакал, оторванный от родной мамы, и искал ей альтернативную замену. Для этого прекрасно подошла диванная подушка, уголок которой щенок запихнул себе в пасть и начал усиленно сосать, ритмично разминая лапками оставшуюся малую часть.
У сына выскочило:
— Муму́лю муму́лит! — эта фраза навсегда укоренилась в нашем лексиконе.
Успокоившись, он уснул на этой же подушке. «Мумуля» верой и правдой долго служила щенку, пока окончательно не развалилась.
Собаке дали имя и паспорт. Теперь Жорик, он же Гоша, он же Гога, он же Жора, полностью утвердился в положении хозяина квартиры и всех ее обитателей, включая сиамскую Мусю, разумеется.
Поначалу кошка, считая, что она находится в первом кругу законных наследников жилплощади, качала свои права.
Делала она это изящно: проходя мимо Жорика, даже не смотрела в его сторону. И внезапно — хрясь лапой по лбу щенка. Тот — в слезы и на руки к хозяйке. Муся, полная достоинства, фланирует к окну и — до свидания, разбирайтесь сами.
Не знала она, наивная душа, что Жора очень быстро растет.
К ее сожалению, размер стандартной таксы превышает размер стандартной сиамской кошки.
И еще одна деталь, испортившая Мусе лучшие годы ее молодой и свободной жизни — характер Жоры оказался значительно противней ее отвратительного сиамского нрава.
Говорят, мужчины не плачут — мужчины… ноют. Вот то же самое я хотела бы сказать о Жорке. Всего, что ему нужно, (а ему все время что-нибудь, да нужно), этот паразит добивается жалобным скулежом.
Таким образом он добился места на кровати и на всех креслах, имеющихся в доме. Лучшие куски — ему. Все — ему!
Муся выразила ноту, которую пес проигнорировал. Теперь она спит на шкафу — в шкафу ее находит такса. В маленьком Мусином домике, украшенном когтеточкой, тоже спит такса. Хотя ему это нафиг не надо. Но — принцип дороже всего.
Я прочитала семейным лекцию об отсутствии чувства насыщения у такс. Семейные соглашались и кивали головами, как китайские болванчики. И что? Жорик за месяц набрал килограмм, по человеческим меркам — целых пятнадцать! Я усилила контроль.
Мужчины под моим неусыпным взглядом вели себя безупречно, ни один кусок колбасы не улетел с обеденного стола в пасть собаки.
Это я, дура, так думала. На самом деле, колбаса очень виртуозно летала, а Жорик талантливо ее ловил.
А знаете, что их выдало? Звук захлопнувшихся челюстей: клац! И все это за моей спиной!
В общем, я перешла на сторону кошки. Она, по моему мнению, была честной. Противники делали вид, что им на это абсолютно наплевать.
К ужину подняли руки и лапы, вынеся белый флаг.
— За жрачку продались, — многозначительный взгляд Муси говорил сам за себя.
— Ага, — согласилась я.
После появления в доме члена таксячьего племени пришлось существенно расширить круг знакомств. И я, заметьте, не считаю хозяев разных собак. Но вот о ветеринаре хочу рассказать.
Нам повезло. Доктор Глебов оказался просто светилом науки в пятом поколении. У него прапрадед еще служил при царской конюшне.
Представляете размах? Теперь мы виделись с чудесным доктором часто, если не всегда. Потому что Жорик умудрялся попадать в неприятные ситуации очень часто, если не всегда.
Самое обидное — это то, что мы — внимательные и чуткие хозяева. Поводок для нас — святое! Для нас — да, но не для нашей собаки.
Он умудрялся срываться с него правдами и неправдами.
А еще он, с рождения склонный к побегам, всегда находил щелочку или лазейку, чтобы благополучно смыться.
Над нами смеялись наши гости: мы с непроницаемыми лицами контролировали все их передвижения. Даже в туалет. И неизменно говорили:
— Плечом вперед. Дверь открыть. Дверь закрыть. Лицом к стене. Плечом вперед.
Не хватало только обыска. Мы объясняли им, что такса обязательно выберет момент, чтобы воспользоваться беспечностью неопытных людей. Гости смеялись, смеялись, пока не надоело.
Поэтому пришлось строить для них гостевой домик. Накладно, а что делать?
Все это делалось во избежание побега, не сулящего ничего хорошего для дурной таксы. В первую самоволку он съел осу. Глебов сделал укол собаке и селфи с ней. Поржал.
Во второй побег Жорка получил копытом по голове от лошади. У него, наверное, случилась амнезия, потому что лошадей он как не боялся, так и не боится до сих пор. Глебов сделал перевязку собаке. И укол. Обошелся без селфи. На нас смотрел косо.
Потом Жорку покусала другая собака. Глебов сделал операцию Жорке и внушение — нам. Мы молчали виновато.
В следующий раз Жора сожрал какую-то вонючую дрянь. Сначала вывалялся в ней, а потом поел.
Глебов смотрел на нас с профессиональным интересом: наверное он хотел написать диссертацию на тему «Основные характеристики владельцев животных с маниакальным пристрастием к самоубийству».
А мы в это время стояли в дверях его кабинета и мяли в руках шапки, словно ходоки у Ленина. Глаза наши были опущены долу, а с лаптей стекала вода от подтаявшего в помещении снега...
Жорик до сих пор с нами. Годы ничуть не изменили его подлый характер, разве что только немного смягчили.
Недавно мы отметили его двенадцать лет.
Сколько это будет по человечьим меркам, не знаете?
(с)Анна Лебедева
Like
Для настроения! Очаровательные портреты художника-иллюстратора Антонины Поляковой ?
Like
AJO VET DIETA — новая профессиональная ветеринарная диета для кошек и собак, созданная с учётом последних научных исследований. В ней представлены корма, направленные на профилактику и лечение различных заболеваний питомцев.
Ветеринарная линейка разрабатывалась совместно с ведущими нутрициологами и специалистами в области ветеринарной медицины.
Данный продукт разработан совместно и прошёл клинические исследования на базе ФГБОУ ВО МГАВМиБ — МВА имени К.И. Скрябина.
Cкоро в продаже!
Реклама ООО "ЛИМКОРМ ГРУПП" erid LjN8KcLwf
Ветеринарная линейка разрабатывалась совместно с ведущими нутрициологами и специалистами в области ветеринарной медицины.
Данный продукт разработан совместно и прошёл клинические исследования на базе ФГБОУ ВО МГАВМиБ — МВА имени К.И. Скрябина.
Cкоро в продаже!
Реклама ООО "ЛИМКОРМ ГРУПП" erid LjN8KcLwf
Like
Моя собака, мы стареем вместе,
Мы как слова с мотивом в нашей песне.
Ты жизнь моя, а я твоя отрада,
И лишних слов нам говорить не надо.
За них глаза нам наши говорят,
Они накажут и они простят.
Услышим мы сердца друг друга,
Спасём любовью от недуга.
Когда мы вместе, нам легко и просто.
Ты море для меня, а я твой остров.
Мы как листва осенняя, живая,
Я грешный человек, а ты святая.
Моя собака, вместе мы стареем,
Холодной ночью, мы друг друга греем.
Ругаемся, бывает, но беззлобно,
В диковинку другим союз подобный.
Стареем мы с тобой, моя собака,
Мне хочется от мысли этой плакать.
Грустить не будем, в жизни так бывает,
Когда собака и её хозяйка вместе увядают.
Так даже лучше, вместе, так уж вместе,
Ведь ты мотив, а я слова у нашей песни.
Споём глазами, не нужны нам ноты,
Как падали, какими были взлёты.
Собака ты моя, с тобой стареем,
И веселимся вместе и болеем,
Мы не считаем дни, пусть будет так как будет,
Разлука гадкая пусть адрес наш забудет.
По прежнему ты спишь со мной ночами,
Нас солнце будит тёплыми лучами,
Всё на двоих, все вместе, всё с тобою,
Недаром я зову тебя своей Душою…
Автор: Алла Корнишина
Фото: Эндрю Флейдбо
#dogcity_стихи
Мы как слова с мотивом в нашей песне.
Ты жизнь моя, а я твоя отрада,
И лишних слов нам говорить не надо.
За них глаза нам наши говорят,
Они накажут и они простят.
Услышим мы сердца друг друга,
Спасём любовью от недуга.
Когда мы вместе, нам легко и просто.
Ты море для меня, а я твой остров.
Мы как листва осенняя, живая,
Я грешный человек, а ты святая.
Моя собака, вместе мы стареем,
Холодной ночью, мы друг друга греем.
Ругаемся, бывает, но беззлобно,
В диковинку другим союз подобный.
Стареем мы с тобой, моя собака,
Мне хочется от мысли этой плакать.
Грустить не будем, в жизни так бывает,
Когда собака и её хозяйка вместе увядают.
Так даже лучше, вместе, так уж вместе,
Ведь ты мотив, а я слова у нашей песни.
Споём глазами, не нужны нам ноты,
Как падали, какими были взлёты.
Собака ты моя, с тобой стареем,
И веселимся вместе и болеем,
Мы не считаем дни, пусть будет так как будет,
Разлука гадкая пусть адрес наш забудет.
По прежнему ты спишь со мной ночами,
Нас солнце будит тёплыми лучами,
Всё на двоих, все вместе, всё с тобою,
Недаром я зову тебя своей Душою…
Автор: Алла Корнишина
Фото: Эндрю Флейдбо
#dogcity_стихи
Like
Жил-был ньюфаундленд Боцман, и однажды ему подарили лорда Байрона. То есть, все, конечно, считали, что это лорду Байрону подарили Боцмана, но мы-то с вами знаем…
И вот, молодой поэт ожидаемо влюбился в своего пса. Потому что ньюфы - собаки, одаренные невероятной харизмой. Жил тогда Байрон в родовом поместье в Ньюстедском аббатстве.
Боцман сопровождал лорда Байрона на прогулках, сидел в кабинете, когда хозяин творил. И уж конечно, присматривал за ним, когда тот купался. Байрон любил пошутить, но в силу мерзкого характера его розыгрыши были инфернально мрачными. Как и положено основоположнику английского романтизма.
Байрон притворялся, что тонет, а Боцман кидался его спасать. Пес же не задумывался о романтизме и шутках - он ньюф, а ньюфам положено спасать утопающих. Все аплодировали, Байрон кланялся, Боцман получал заслуженные похвалы. Однажды поэт все же довыебывался: урюхался в воду бухой, и прям в одежде, запутался в красивой романтичной рубахе с кружевом, и реально пошел ко бы ко дну, если бы не верный пес.
После этого Байрон вообще питомца своего боготворил. И уважал точно больше, чем своих фанаток. Во времена романтизма было модно хранить локоны возлюбленных. В медальонах или шкатулках там. И вот, трепетные поклонницы развратного лорда просили его локон на память.
- Ой, да говно вопрос, - любезно отвечал Байрон, и подносил им черную прядь.
На самом деле, это он клок шерсти у Боцмана отрезал. И то сказать, для всех фанаток волос на башке не напасешься, не ходить же лысым. А у ньюфа шерсти много.
Единственное, чего не выносил Боцман - это сборищ в доме поэта. Когда там собирались компании, пили и распутничали, он уходил гулять в Шервудский лес. И как Байрон его ни уговаривал, оставаться в доме не желал. Такой был пес с повышенной социальной ответственностью.
У матушки лорда Байрона жил фокстерьер по имени Гилпин - пес с характером таким же мерзким, как и у самого лорда. Он постоянно провоцировал Боцмана, и устраивал драки. Леди Байрон побоялась, что ньюф уконтрапупит залупастого фоксика, и отослала его к соседям пожить.
А на следующий день Боцман внезапно пропал. Его обыскались, но вечером пес вернулся, и привел обратно Гилпина. Он сумел с фоксом подружиться. Боцман был очень добродушным человеком.
Конечно, за все это Байрон его обожал.
К сожалению, прожил Боцман всего пять лет. Его укусила бешеная собака. В те времена бешенство было широко распространено в Европе, так что до появления вакцины спасал только карантин в очагах вспышки.
Боцман скончался от бешенства. Что примечательно: по воспоминаниям очевидцев, он до последнего сохранил мягкий нрав, и ни на кого не пытался наброситься.
Лорд Байрон был безутешен. К тому времени его дела пришли в упадок, скопились большие долги. Но Байрон заказал роскошный мраморный монумент для своего любимца. И написал эпитафию:
«Под сим камнем покоятся останки существа, одаренного красотой без тщеславия, силой без дерзости, мужеством без свирепости и всеми добродетелями человека, только без его пороков.
Похвала эта, написанная над человеческим прахом, могла бы быть сочтена за лесть, но здесь она выражает только искреннюю признательность к Боцману, собаке, родившейся в Ньюфаундленде в мае 1803 г. и умершей в Ньюстедском аббатстве 18 ноября 1808 г.»
Байрон завещал, чтобы в этой гробнице похоронили и его, когда придет время, и его верного дворецкого Джо Мюррея. Но дворецкий отказался от такой чести. С собакой ему, видите ли, не хотелось быль упокоенным.
Увы, ко времени смерти Байрона, родовое имение было продано, и поэта похоронили в семейном склепе.
И очень жаль. Считаю, что его желание было разумным и правильным. Потому что ни один хозяин не хочет расставаться со своей собакой.
(С) Диана Удовиченко & Антон Туманов
И вот, молодой поэт ожидаемо влюбился в своего пса. Потому что ньюфы - собаки, одаренные невероятной харизмой. Жил тогда Байрон в родовом поместье в Ньюстедском аббатстве.
Боцман сопровождал лорда Байрона на прогулках, сидел в кабинете, когда хозяин творил. И уж конечно, присматривал за ним, когда тот купался. Байрон любил пошутить, но в силу мерзкого характера его розыгрыши были инфернально мрачными. Как и положено основоположнику английского романтизма.
Байрон притворялся, что тонет, а Боцман кидался его спасать. Пес же не задумывался о романтизме и шутках - он ньюф, а ньюфам положено спасать утопающих. Все аплодировали, Байрон кланялся, Боцман получал заслуженные похвалы. Однажды поэт все же довыебывался: урюхался в воду бухой, и прям в одежде, запутался в красивой романтичной рубахе с кружевом, и реально пошел ко бы ко дну, если бы не верный пес.
После этого Байрон вообще питомца своего боготворил. И уважал точно больше, чем своих фанаток. Во времена романтизма было модно хранить локоны возлюбленных. В медальонах или шкатулках там. И вот, трепетные поклонницы развратного лорда просили его локон на память.
- Ой, да говно вопрос, - любезно отвечал Байрон, и подносил им черную прядь.
На самом деле, это он клок шерсти у Боцмана отрезал. И то сказать, для всех фанаток волос на башке не напасешься, не ходить же лысым. А у ньюфа шерсти много.
Единственное, чего не выносил Боцман - это сборищ в доме поэта. Когда там собирались компании, пили и распутничали, он уходил гулять в Шервудский лес. И как Байрон его ни уговаривал, оставаться в доме не желал. Такой был пес с повышенной социальной ответственностью.
У матушки лорда Байрона жил фокстерьер по имени Гилпин - пес с характером таким же мерзким, как и у самого лорда. Он постоянно провоцировал Боцмана, и устраивал драки. Леди Байрон побоялась, что ньюф уконтрапупит залупастого фоксика, и отослала его к соседям пожить.
А на следующий день Боцман внезапно пропал. Его обыскались, но вечером пес вернулся, и привел обратно Гилпина. Он сумел с фоксом подружиться. Боцман был очень добродушным человеком.
Конечно, за все это Байрон его обожал.
К сожалению, прожил Боцман всего пять лет. Его укусила бешеная собака. В те времена бешенство было широко распространено в Европе, так что до появления вакцины спасал только карантин в очагах вспышки.
Боцман скончался от бешенства. Что примечательно: по воспоминаниям очевидцев, он до последнего сохранил мягкий нрав, и ни на кого не пытался наброситься.
Лорд Байрон был безутешен. К тому времени его дела пришли в упадок, скопились большие долги. Но Байрон заказал роскошный мраморный монумент для своего любимца. И написал эпитафию:
«Под сим камнем покоятся останки существа, одаренного красотой без тщеславия, силой без дерзости, мужеством без свирепости и всеми добродетелями человека, только без его пороков.
Похвала эта, написанная над человеческим прахом, могла бы быть сочтена за лесть, но здесь она выражает только искреннюю признательность к Боцману, собаке, родившейся в Ньюфаундленде в мае 1803 г. и умершей в Ньюстедском аббатстве 18 ноября 1808 г.»
Байрон завещал, чтобы в этой гробнице похоронили и его, когда придет время, и его верного дворецкого Джо Мюррея. Но дворецкий отказался от такой чести. С собакой ему, видите ли, не хотелось быль упокоенным.
Увы, ко времени смерти Байрона, родовое имение было продано, и поэта похоронили в семейном склепе.
И очень жаль. Считаю, что его желание было разумным и правильным. Потому что ни один хозяин не хочет расставаться со своей собакой.
(С) Диана Удовиченко & Антон Туманов
Like
Like
more posts
